И музыка, и математика уже соприкоснулись с хаосом. Возможно, теперь пробил час техники сыграть свою обычную роль следствия, эха интеллектуальных перемен. Так или иначе, виртуальная среда — это технический продукт, который может стать совершенным лишь при учете данных иронической теоремы, означающей причастность спонтанной интуиции, хаосу.
Интернет имеет, вероятно, единственный отчетливый литературный прототип. И этот прототип безысходно трагичен. Итак, в 19… году Борхес вообразил некий Мир, который был библиотекой. Кроме нее, ничего больше нет. Она состоит из освещенных лампами шестигранных галерей, которые связаны коридорами и ажурными винтовыми лестницами. Их бесконечно много.
Эйнштейн однажды (уже сделав основные открытия) стал искать «естественную единицу измерения» для пространства-времени, которая стала бы чем-то вроде ключа к криптограмме. «Метр» или «секунда» отталкивали, казались случайными. Однако если найти нечто в том же роде, но абсолютно естественное?..
Причастная «тонким энергиям» мистическая связь всех, кто сейчас живет, аксиоматична лишь для астрологов. Однако теперь ее подобием становится Интернет. Не исключено, что мы чувствуем эту связь и бессознательно пытаемся ее выразить, строя сетевые конфигурации. И затем уточняем, усложняем их формы и ракурсы, следуя абсолютно бессознательным, интуитивным порывам.
«О дивный новый мир, — повторил он. — О дивный новый мир, где обитают такие люди. Немедля же в дорогу!» - эту реплику Хаксли цитируют часто, но с весьма различными интонациями, от иронии до сентиментального вздоха.
В одной из частных галерей Сан-Франциско около трех лет тому назад экспонировалась занятная картина. Это был портрет Мэрилин Монро, выполненный в пуантилистской технике. Но каждая его точка тоже была портретом Мэрилин Монро. Тем же, только уменьшенным до размеров точки и освещенным с той или иной степенью интенсивности.
Искусственный интеллект в мире принимает формы, диктуемые Intel. Почему бы нет? — если эти формы рациональны и соответствуют глобальным тенденциям развития.
Объяснения того, почему на рынке электроники сейчас доминирует Азия, Дальний Восток, постепенно становятся досужими (и такими же безысходными, как перепелиная жалоба в одной из танка в стиле «югэн»). Идеологи в этом иной раз ищут диверсию, тайный изощренный способ покорить западный мир или что-то в этом роде.
Новая технотронная волна вначале создала некоторый хаос в мыслях и оценках. Теперь, в течение последних лет, из этого хаоса возникает эстетическая тенденция, своего рода «новый футуризм». Он пронизан тонами виртуального лабиринта. Он ищет утопии и этим противится киберпанку. От него веет свободой.
Известный сюжет: да Винчи, в своей живописи всецело следуя естественным формам, упиваясь ими, время от времени становился техником — человеком, который хочет «обмануть» эти естественные формы, избавиться от их диктата, придумывая и создавая другие, фантастические, искусственные, послушные ему.
Эпоха science fiction оставила после себя реплику: «Мы находимся в глупом положении людей, боящихся цели, к которой они стремятся». Возможно, искусственный интеллект — одна из таких целей. Есть вопрос, который традиционно запрещен мыслящей машине. Она не должна спрашивать о себе «кто я?».
Азия теперь любит "машины, где дышит интеграл". И то сказать, их столкновение "с монгольской дикою ордой" предсказывала весьма сомнительная теория...